Внутренняя общественно-политическая обстановка в республике продолжает оставаться довольно сложной. Сохраняющаяся террористическая угроза усугубляется не всегда адекватной информационной политикой руководства республики, а также наличием нерешенных внутренних конфликтов и территориального спора с Северной Осетией по поводу Пригородного района.

Достаточно активно проявляет себя оппозиция нынешнему руководству республики. Основная цель общественной организации “Акхи-Юрт” (лидер Б.Арсамаков), некоторых депутатов Народного Собрания республики – возврат территорий Пригородного района и части г. Владикавказа, принадлежавших ранее Чечено-Ингушской АССР.

Оппозиционные ингушские СМИ публикуют ностальгические материалы по временам, когда республикой руководил Р.Аушев, говоря о том, что только при нем Ингушетия получила свое территориально-государственное оформление, вышла из глубокого экономического кризиса, была отстроена новая столица Магас, население получило современный аэропорт. И все это благодаря Р.Аушеву, добившемуся на федеральном уровне открытия в республике оффшорной зоны – так называемой "зоны экономического благоприятствования "Ингушетия".

Оппозиционные СМИ обращают внимание на продолжающиеся похищения людей в республике, критикуют местную власть за нарушение прав граждан, коррупционность (в частности, нецелевое использование средств федерального бюджета, выделенных на ликвидацию последствий наводнения летом 2002 г.).

В то же время ингушским властям пока удается держать ситуацию под контролем. Личные контакты президента республики М.Зязикова с лидерами оппозиции неоднократно предотвращали массовые акции протеста.

Ингуши не приняли деятельного участия в "поющей революции" в Грозном. Напротив, они пытались сохранить единую Чечено-Ингушетию. Ингуши не обратились за помощью к Д.Дудаеву во время осетино-ингушского конфликта 1992 года. По мнению многих лидеров чеченских сепаратистов, Ингушетия была недостаточно активна и в периоды 1994-1996 и 1999-2000 гг., то есть во время открытого вооруженного противоборства федеральных силовых структур и боевиков.

Террористическая угроза, как отмечают эксперты, стала актуальной для Ингушетии в связи со сменой руководства. Вплоть до 2002 г. республиканскими органами МВД был зафиксирован только один теракт. Основным видом преступлений в указанный период являлось похищение людей. Что касается деятельности чеченских экстремистов на территории республики, то она носила в основном скрытный характер. Территория республики использовалась ими в качестве своего рода тылового района (не даром же, Ингушетию называют двенадцатым чеченским тухумом).

Ситуация резко изменилась в 2003 г., в течение которого в республике было зафиксировано 18 терактов. В 2004 г. их было совершено уже 20. При этом отмечается не только количественный рост, но и возросшая масштабность диверсий. Кульминацией террористической активности стала масштабная диверсионно-террористическая акция в ночь с 21 на 22 июня 2004 г. Тогда, убив 89 человек (в основном сотрудников милиции), бандиты обстреляли и разграбили несколько административных зданий и склад оружия.

Характерно, что в исламской среде Ингушетии ваххабизм не закрепился в таких масштабах, как в Дагестане и Чечне. На территории республики не было создано ни одной массовой, открыто действующей ваххабитской общины. Боевые ингушские джамааты – сформированы не столько по религиозному принципу, сколько на основе ненависти к России и солидарности с родственным вайнахским чеченским народом.

Вовлеченность части ингушского населения в вооруженное противостояние на стороне боевиков не вызывает сомнений – ингуши, например, составляли большинство в отряде известного полевого командира Хайхароева, в 1995 г. противостоявшего федеральной военной группировке в Бамуте.

Проблема беженцев по-прежнему остается одной из наиболее острых в Ингушетии. Она является следствием как осетино-ингушского конфликта 1992 г., так и контртеррористической операции на территории сопредельной Чеченской Республики.

Вплоть до 2001-2002 гг. численность беженцев на территории Республики Ингушетия составляла порядка 41-45% населения и достигала более 200 тыс. человек. Это закономерно формировало кризисно нестабильную обстановку во всем Северо-Кавказском регионе и в определенной мере дискредитировало действия органов государственной власти Российской Федерации по ликвидации сепаратистского режима в Чечне. Свидетельством этого являлись систематические митинги и пикеты беженцев и жителей Ингушетии с требованиями прекратить военные действия в Чеченской Республике.

Для Российской Федерации проблема беженцев в Ингушетии имеет и международное значение в силу того, что она является предметом постоянного мониторинга различных международных институтов, таких, как ПАСЕ и ОБСЕ, и целого ряда других организаций. Всего на территории республики мониторинг ситуации с беженцами осуществляют более 40 различных международных организаций.

На протяжении длительного времени, особенно в период проведения активной фазы контртеррористической операции в Северо-Кавказском регионе 1999-2001 гг., деятельность данных международных организаций отличалась ангажированностью, а сама ситуация с беженцами использовалась в качестве повода для оказания давления на руководство Российской Федерации с целью изменения политики во всем регионе. В марте 2000 г., например, данная тема являлась предметом рассмотрения сессии ПАСЕ, на которой одним из предложений являлось приостановление членства Российской Федерации в данной организации и введение против нее ряда санкций.

В 2003-2004 гг. наметилась конструктивная тенденция в подходах международных гуманитарных организаций к проблемам беженцев на территории Ингушетии. Она выражается, в частности, в объективной оценке процессов стабилизации ситуации в Ингушетии и оказании практической помощи руководству республики по возвращению перемещенных лиц к местам их постоянного проживания и обустройству беженцев, пожелавших остаться на территории республики.

Следует отметить, что на протяжении длительного периода проблема беженцев фактически не решалась и находилась в “законсервированном” состоянии. Главными причинами этого являлись: сложная обстановка в Чеченской республике, а также неурегулированность последствий осетино-ингушского конфликта.

Практическое решение проблемы беженцев было начато с завершением в 2001 г. военной фазы контртеррористической операции в Северо-Кавказском регионе, а также с избранием на должность президента Республики Ингушетия М.М.Зязикова.

В отличие от прежнего руководства республики М.М.Зязиков в сфере межэтнических отношений придерживается политики развития конструктивного диалога, что нашло отражение в подписании с руководством Чеченской Республики и Республики Северная Осетия - Алания соглашений о торгово-экономическом, научно-техническом, культурном сотрудничестве и добрососедстве. Президентом Ингушетии подписан план совместных действий по урегулированию осетино-ингушского конфликта, в рамках которого была создана основа для возвращения ингушей в места постоянного проживания на территории Северной Осетии.

По состоянию на начало 2002 г., на территории Ингушетии в лагерях для перемещенных лиц проживало более 200 тыс. человек, на 31 марта 2003 г. – около 60 тыс. чел. Из них порядка 24 тыс. вынужденных переселенцев проживало во временных поселениях, а более 33 тыс. - в частном жилом секторе. К этому же времени на территории республики оставался только один лагерь для перемещенных лиц - "Сацита", ликвидированный в апреле 2004 г. В январе 2005 г. в Чечню из Ингушетии вернулись еще около 300 переселенцев.

Помимо этого в Ингушетии полтора года назад начала действовать беспрецедентная программа по возвращению русских семей в республику. Программа финансируется из республиканского бюджета. Желающих вернуться более двух тысяч. Около 100 семей уже обустроены. По словам координатора программы Г.Губиной, русские не боятся возвращаться из-за позиции президента М.Зязикова. Но самостоятельно эту программу республика осуществить не сможет. Здесь также нужна помощь федеральных властей. 13 января 2005 г. данная программа была рассмотрена и одобрена на заседании рабочей группы Совета Федерации по проблемам стратегии регионального развития и безопасности.

Таким образом, анализ кавказской политики России на протяжении целого ряда столетий, а также современной практики реализации национально-государственных интересов и безопасности Российской Федерации, свидетельствует о том, что Северный Кавказ является сферой жизненно важных интересов России, буферной зоной, сдерживающей распространение на ее территорию негативных факторов и явлений, таких как межконфессиональные и межнациональные конфликты, экспорт наркотиков, оружия, контрабанды и т.д. В этом заключены основная роль и значение Северокавказского региона для Российского государства. Однако Кавказ не может принадлежать или входить в состав государства ослабленного в политическом отношении, подверженного системному общественно-политическому и экономическому кризисам. В силу того, что регион сам по себе потенциально конфликтогенен, он закономерно будет усиливать и обострять кризисную обстановку в стране, генерировать и распространять собственные политические и экономические кризисы на другие регионы России. Что предполагает необходимость выработки и реализации эффективной государственной политики, направленной на обеспечение конституционной законности и правопорядка в Северо-Кавказском регионе, безопасности граждан, государственных и общественных институтов, пресечение и исключение эскалации кризисов и конфликтов на межэтнической или межконфессиональной основе, под какими бы благовидными предлогами они не осуществлялись.

Серия: проблемы национальной безопасности/ Аналитический вестник Совета Федерации ФС РФ. -2005. -№ 11 (263)