В.Мау,
доктор экономических наук,
зам. директора ИЭППП,
С.Синельников-Мурылев,
кандидат экономических наук,
зам. директора ИЭППП,
Г.Трофимов,
кандидат экономических наук,
зав. лабораторией ИЭППП

АЛЬТЕРНАТИВЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ПОЛИТИКИ И ПРОБЛЕМЫ ИНФЛЯЦИИ

Реализуемый экономико-политический курс

Альтернативные экономические курсы

Авторегрессионная модель, ее верификация и использование в прогнозировании

Прогнозирование последствий "немонетарной" стабилизации

На протяжении последнего десятилетия дискуссии о вариантах и альтернативах экономической политики стали чрезвычайно популярны ми у отечественных политиков и экономистов. Причем их логика остается практически неизменной: правительство утверждает, что проводимый им курс является единственно возможным, обвиняя оппонентов в авантюризме; оппозиция же клеймит этот курс, обещая его радикальную смену в случае прихода к власти. Однако вопрос не в наличии альтернатив экономической политики как таковых, а в мере альтернативности, в пространстве для маневра, если политическую победу одержат те силы (коммунисты и/или националисты), которые громче всех говорят сегодня о намерении радикально пересмотреть экономико-политические ориентиры страны.

При ответе на этот вопрос, разумеется, нельзя ограничиваться политическими лозунгами и программными требованиями радикальной оппозиции (хотя полностью игнорировать их также вряд ли целесообразно). Необходимо рассмотреть теоретически допустимые и практически возможные варианты экономической политики, то есть варианты, учитывающие, с одной стороны, инерционность экономической системы, а с другой - наличие реальных общественных групп, заинтересованных в том или ином ходе развития событий. Поэтому в настоящей статье анализируются лишь те из существующих в современной России экономико-политических альтернатив, реализация которых принципиально возможна. Речь будет идти и о самой логике проведения стабилизационных мероприятий в рамках определенной альтернативы и особенно об отношении к проблеме инфляции как центральной теме современных экономико-политических дискуссий.

Последнее касается не только общеэкономических соображений (уровень инфляции служит важнейшим индикатором устойчивости или слабости народного хозяйства), но и баланса интересов различных социальных сил¹. Действительно, инфляционные процессы, по сути, не что иное, как процессы перераспределения финансовых ресурсов между различными группами экономических агентов, заинтересованных или не заинтересованных в таком перераспределении. Уровень инфляции в России стал сегодня не столько экономическим, сколько политическим индикатором, в котором как бы результируются усилия разных хозяйственно-политических группировок.

Кроме того, выяснение природы инфляции - ключевой вопрос самой логики разработки и интерпретации различных экономико-политических программ. Является ли инфляция лишь денежным феноменом или же она порождается в первую очередь структурно-институциональными особенностями постсоветской экономики?² Различные ответы на этот вопрос обусловливают и диаметрально противоположные экономико-политические рекомендации.

Основным направлением современного правительственного курса на оздоровление социально-экономической ситуации и начало экономического роста является подавление инфляции. Для этого необходимо прежде всего ликвидировать бюджетный дефицит или по крайней мере финансировать его за счет неинфляционных источников. Проведение аналогичных мероприятий в нескольких десятках стран мира (в том числе и в ряде посткоммунистических государств) стало отправной точкой (примерно с двухлетним лагом) для быстрого экономического роста.

Другим существенным элементом этой концепции является то, что проблема преодоления спада производства рассматривается не в плане поддержки или восстановления старых хозяйственных организаций (предприятий), а как стимулирование роста на качественно новой производственной и технологической базе, позволяющего в относительно сжатые сроки осуществить глубокие структурные преобразования в экономике. Иными словами, задача стимулирования роста, предусмотренная правительственной концепцией, не тождественна задаче преодоления спада и в известной мере даже противоречит ей. Смягчение социальных последствий экономических (структурных) реформ заключается в обеспечении поддержки высвобождаемых на закрываемых предприятиях работников (поддержка социальной сферы, переквалификация, оказание помощи в переселении), а не в финансовой помощи слабым, бесперспективным предприятиям.

Наконец, принципиальную роль здесь играет сохранение режима экономического либерализма и прежде всего свободы внешнеэкономической деятельности. В условиях жесткого отечественного монополизма именно внешняя конкуренция является важнейшим механизмом сдерживания роста внутренних цен.

Естественными сторонниками нынешней правительственной политики выступают хозяйственные агенты, сумевшие за последние годы адаптироваться к рыночной среде, способные конкурировать на внешних и внутренних рынках и готовые к активной инвестиционной деятельности, основным препятствием к которой сегодня стала высокая инфляция. Естественные противники - слабые предприятия, требующие для своего выживания массированных инъекций "дешевых денег", а также значительная часть торгового сектора, где инфляция служит источником сверхприбылей.

Неоднозначное отношение к проводимой политике наблюдается в секторе финансовых услуг. До недавнего времени банки в основной своей массе являлись ее противниками, поскольку наличие "дешевых денег" позволяло этому сектору быть одним из наиболее доходных в стране. Однако сейчас в банковской среде происходит явный раскол: крупнейшие банки, почувствовав устойчивость своего положения, изменили политические ориентиры и уже выражают готовность работать в стабильной ситуации, осуществлять инвестиции в производство и ориентироваться при получении дохода не столько на норму, сколько на массу прибыли. В дальнейшем противоречия в банковском секторе, скорее всего, будут усиливаться, так как по мере финансовой стабилизации неизбежно начнут разворачиваться процессы его реструктуризации в направлении уменьшения числа и укрупнения банковских институтов, первым показателем чего стал острый банковский кризис в конце августа. (Аналогичные кризисы и реструктуризация капитала неизбежны и в сфере торговли.)

Принято считать, что нынешний курс выгоден прежде всего экспортерам, а поскольку доминирующими экспортерами у нас являются отрасли топливно-энергетического комплекса, то, следовательно, именно в них обычно видят основной источник социальной поддержки правительства В.Черномырдина. Однако развитие событий в мае-октябре 1995 г. наглядно продемонстрировало тот теоретически вполне прогнозируемый факт, что по мере финансовой стабилизации и укрепления курса национальной валюты происходит существенное снижение эффективности экспортных операций с последующим ухудшением национального торгового баланса.

Сложной оказывается ситуация и для отраслей выпускающих импортозамещающую продукцию производственного назначения. Расширение импорта товаров-конкурентов может поставить в исключительно трудное положение те предприятия отечественного машиностроения (и прежде всего конверсионные), которые уже встали на путь адаптации к реальному рыночному спросу, нащупали свою "нишу" в новой экономике и сейчас начали реорганизацию своей производственной базы с целью удовлетворения потенциального инвестиционного спроса со стороны сырьевых и перерабатывающих отраслей. Но одновременно облегчается положение тех отраслей и предприятий, которые традиционно зависели от поставок зарубежного сырья и оборудования (среди них, кстати, немало экспортеров).

Таким образом, социальная база проводимого курса формируется в результате достаточно сложного взаимодействия различных групп интересов. Впрочем, это всегда отличает проводимый курс от возможного.

Альтернативным вариантом экономической политики может быть курс на открытый инфляционизм. Основная задача его сторонников состоит в поддержке существующего производства и его восстановлении на предприятиях, переживающих глубокий спад и находящихся в практически безнадежном положении. Ясно, что такая политика выгодна, прежде всего, как объективно неэффективным, бесперспективным предприятиям типа выработавших свой ресурс шахт, так и предприятиям потенциально конкурентоспособным, но находящимся в глубоком кризисе из-за неумения их руководства организовать производство на уровне, адекватном современным требованиям. Активными адептами подобного курса являются большинство руководителей традиционного советского аграрно-промышленного комплекса, а также значительная часть торговых и банковских структур (в основном мелких).

Ставка на инфляционную "подпитку" народного хозяйства делает практически неосуществимым проведение реальной реструктуризации экономики (теряется критерий эффективности со стороны спроса), и потому курс на поддержание производства оказывается тождественным сохранению структурного статус-кво.

Вообще подобная политика в принципе возможна: она была широко распространена в 50-70-е годы среди латиноамериканских стран (в основном с военными режимами). Здесь практически неизбежен стандартный цикл экономико-политических действий и результатов: поддержка экономического роста - увеличение денежных инъекций в народное хозяйство - замедление спада производства (а в некоторых случаях и ускорение роста) - ухудшение ситуации на валютном рынке - падение курса национальной валюты - резкое ускорение роста цен — попытка ужесточения денежной политики на уже разбалансированном рынке - резкий спад производства³.

В наших условиях осуществляющие такой курс левые силы, скорее всего, дополнят его вполне понятным, идеологически близким и привычным для них замораживанием цен на довольно широкий круг товаров и услуг и в первую очередь на продукцию отраслей, производящих сырье и потребительские товары. Теоретически этот курс будет объясняться "немонетарной" природой инфляции, то есть обусловленностью общего роста цен ростом же цен в базовых отраслях.

Тем самым возникает порочный круг, и чтобы вырваться из него, прибегнут опять же к стандартному и уже многократно опробованному набору мер "немонетарной экономической политики". Применительно к конкретной российской ситуации можно прогнозировать следующую цепочку шагов, которые проинфляционистское правительство попробует предпринять, чтобы справиться с нарастающими макроэкономическими проблемами.

Прежде всего, вероятна попытка введения множественности валютных курсов и/или фиксации курса рубля на искусственно завышенном уровне для импортных операций. Это приведет к ряду последствий. Во-первых, относительно дешевая валюта вызовет повышенный спрос на нее и для поддержания устойчивого курса рубля правительство вынуждено будет быстро расходовать валютные резервы. Во-вторых, неизбежно образуется дефицит валюты, а, значит, и необходимость административного ее распределения государственными органами (что лишь еще более усилит коррупцию). В-третьих, возникнет валютный черный рынок. В-четвертых, импорт станет невыгодным (из-за принудительно завышенного курса рубля) и опасным (если государство обрушит жесткие репрессии за пользование услугами валютного черного рынка). В-пятых, свертывание импорта приведет к резкому скачку внутренних цен и в первую очередь на потребительские товары, поскольку внешняя конкуренция является в настоящее время главным сдерживающим факторов для отечественных монополистов. Стремительный рост инфляции может поставить правительство перед необходимостью введения государственного контроля за ценами, в результате чего возникнет хорошо знакомая (но, к сожалению, отчасти уже забытая) обстановка товарного дефицита, причем при практически исчерпанных валютных резервах.

Принимая во внимание современное состояние российской экономики, можно предположить, что при переходе к проинфляционистскому экономическому курсу его крайне негативные последствия проявятся не сразу (как было бы в 1993 г.), а по прошествии 6-12 месяцев. Причины этого кроются в общей инерционности экономических процессов, которым свойственен примерно шестимесячный лаг между изменением денежной политики и изменением основных макроэкономических параметров. Кроме того, накопленные к настоящему времени запасы валюты позволяют в течение определенного времени демпфировать опасные последствия инфляционистской политики.

Нельзя также не отметить, что подобная политика создает исключительно благоприятную среду для коррупции (гораздо более благоприятную, чем существует сейчас). И дело не сводится к уже упомянутой выше проблеме распределения валюты. В центре принятия хозяйственных решений здесь оказывается чиновник, распределяющий ресурсы (неважно, рубли, иностранную валюту или пресловутые "фонды"), а место в очереди за дефицитом всегда стоит денег, то есть взятки.

Еще один относительно реалистичный вариант экономической политики связывается с позицией националистических партий и предполагает, прежде всего, концентрацию государственных ресурсов в отраслях ВПК, оказание им (всем или по определенному списку) стабильной поддержки инвестициями и иными финансовыми средствами.

Естественным и необходимым элементом этой политики является внешнеэкономический протекционизм, защита отечественных производителей от иностранных на внутреннем рынке. В нем заинтересованы как собственно предприятия военно-промышленного комплекса, так и, более широко, производители импортозамещающей продукции.

При таком макроэкономическом маневре ВПК становится как бы "ведущим звеном" национальной экономики. Государственная поддержка служит своеобразным мотором, стимулирующим рост этого сектора, что, в свою очередь, создает спрос, необходимый для развития других отраслей производственной и социальной сфер. Однако даже в наименее инфляционном (и макроэкономически наиболее жестком) варианте рассматриваемой альтернативы гражданские отрасли и особенно социальная сфера оказываются в исключительно неблагоприятном положении, поскольку спрос на их деятельность неизбежно будет формироваться в последнюю очередь, а государственных ресурсов просто не будет хватать и тем самым воспроизведется столь знакомый для советской экономики остаточный принцип финансирования социальных затрат.

По сравнению с "левой альтернативой" здесь, особенно в исходном пункте, не следует ожидать чрезмерного экономического популизма. Популизм националистов ограничится в основном политической сферой. В экономике же они попытаются придерживаться достаточно осторожного макроэкономического курса. Националистическое правительство вряд ли пойдет на широкомасштабное замораживание цен, которое, по-видимому, первоначально коснется лишь продукции сырьевого (и прежде всего топливно-энергетического) сектора. На теоретическом уровне это будет объясняться так называемой "инфляцией издержек" (то есть ростом цен в сырьевых отраслях) в качестве основной причины повышения уровня цен в народном хозяйстве.

Важным элементом рассматриваемой концепции является проведение комплекса организационных и институциональных мероприятий, направленных на формирование ряда крупнейших монополистических объединений - финансово-промышленных групп (ФПГ). Предполагается, что они должны создаваться преимущественно "сверху", то есть самим государством, и представлять собой аналоги соответствующих образований, существующих в Японии и в Южной Корее. Будучи опорой государственной промышленной политики, ФПГ рассматриваются как основные субъекты государственного регулирования и одновременно главные реципиенты государственной помощи.

Строго говоря, у этой модели довольно много общего с рассмотренным выше открыто инфляционным вариантом. Ограниченность государственных неинфляционных финансовых ресурсов обусловит сильнейшее давление всех влиятельных хозяйственных агентов ВПК на распределяющий эти ресурсы бюрократический аппарат. Последствия здесь достаточно очевидны. С одной стороны, неизбежен рост коррупции государственного аппарата, у которого появятся понятные "стимулы" к распределению соответствующих средств. С другой - политическое руководство страны даже при твердом намерении не допустить инфляционной накачки экономики не сможет противостоять мощнейшему натиску созданных им же финансово-промышленных групп. Не имея средств для удовлетворения аппетитов всех политически значимых лоббистов, государство будет вынуждено включить печатный станок и в дальнейшем раскручивать инфляционный маховик по нарастающей.

Что касается среднесрочных перспектив рассматриваемой экономической политики, то здесь можно прогнозировать два достаточно реалистичных сценария. Во-первых, при абсолютно неквалифицирован ной макроэкономической политике (или при сильном политическом влиянии на националистическое правительство левых политических сил, являющихся открытыми инфляционистами) вполне вероятно быстрое включение механизма инфляционного финансирования с немедленным попаданием в описанный выше "латиноамериканский" порочный круг (от принудительного курса через фиксацию цен к товарному дефициту). Во-вторых, теоретически можно предположить, что националистическое правительство будет придерживаться и более осторожного курса в денежно-финансовой сфере. Это, конечно, вызовет дополнительное социальное напряжение, но оно далеко не сразу станет представлять серьезную опасность для власти, которая сможет в течение какого-то времени объяснять социальные тяготы наследием "проклятых либералов-рыночников". Но исторический опыт свидетельствует, что политика националистического популизма, проводимая в течение определенного периода времени, все равно заводит в инфляционный тупик. Правда, это происходит не так скоро, как при "левом" варианте развития событий.

Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и крайне низкую, но все-таки существующую вероятность почти полного отказа от экономического популизма в рамках рассматриваемой экономико-политической модели. Однако при таком развитии событий страна окажется в весьма сложном политическом положении. Ставка на ВПК как на источник народнохозяйственного роста предполагает наличие достаточно широкого спроса на военную продукцию. То есть необходимо будет или пойти по пути резкого расширения торговли оружием на мировом рынке, или самим начинать боевые действия. Первое вряд ли возможно по экономическим причинам - масштабы экспортных поставок вооружений Советским Союзом достигались за счет того, что подавляющая их часть передавалась как бы в долг (а фактически бесплатно), тогда как по уровню реальных продаж показатели сопоставимы с аналогичными нынешними показателями для России. Иными словами, на реальный (денежный) спрос на мировом рынке рассчитывать особо не приходится. Что же касается ориентации на начало военных действий (по этому пути восстановления экономического роста как раз и пошла в 30-е годы Германия), то здесь вряд ли нужны какие-либо комментарии. Словом, без инфляционной накачки подобная экономическая логика если и имеет какие-то перспективы, то они весьма печальны.

Вряд ли нужно доказывать, что перспективы проведения того или иного варианта экономической политики в настоящее время в значительной мере зависят от чисто политических факторов и прежде всего от результатов выборов в Государственную думу, а также от личности будущего президента Российской Федерации.

Для анализа вариантного прогноза необходимо рассмотреть простую авторегрессионную модель инфляции, учитывающую инерционность цен. Инерционность инфляции в России особенно наглядно проявилась в 1995 г. Она объясняется двумя причинами: сохранявшимися до III квартала текущего года высокими инфляционными ожиданиями и недостаточной гибкостью цен. Модель связывает темп месячной инфляции с приростом цен в предыдущем месяце, с приростом денежной массы М2, а также с прочими, то есть немонетарными, факторами. На основе данной модели разработаны представленные ниже ретроспективный и перспективный прогнозы помесячной инфляции.

В общем виде авторегрессионная зависимость выглядит так:

p_t = a₁p_t-1 +a₂m_t-1,t-6 + e_t , (1)

где p_t - индекс роста потребительских цен в течение месяца t, m_t-1,t-6 - среднее геометрическое месячных темпов прироста денежной массы М2 за предыдущие 6 месяцев, e_t - прочие (немонетарные) факторы инфляции, a₁, a₂ - коэффициенты регрессии .

Уравнение регрессии (1) не включает свободный член. Это, однако, согласуется с некоторыми теоретическими моделями инфляции с недостаточно гибкими ценами. Они описывают в явном виде процесс установления фирмами цен в условиях монополистической конкуренции производителей, не обладающих полной информацией о денежной политике государства⁴. В основе этого направления лежит хорошо известная модель несовершенной конкуренции, предложенная А. Дикситом и Дж. Стиглитцем⁵. Другой подход к объяснению инерционности цен основан на учете двусторонних трудовых контрактов, заключаемых на фиксированный срок и учитывающих инфляцию⁶. Теоретический уровень цен выражается (в логарифмической шкале) как выпуклая линейная комбинация уровня цен, установленных в предыдущем периоде, и денежной массы в текущем периоде⁷. Принимая в расчет запаздывания в воздействии денежной массы на агрегированный спрос, а также влияние немонетарных факторов, получаем темповую регрессионную зависимость (1).

Оценка авторегрессии дает следующие результаты:

p_t = 0,65p_t-1 + 0,4m_t-1,t-6 + e_t . (2)

Значения t-статистики для оцененных параметров: 7,2 для параметра a₁ при p_t-1 и 3,9 для параметра a₂ при m_t-1,t-6 . Таким образом, полученные оценки являются статистически значимыми. Множественный коэффициент детерминации R² равен 0,81. Следовательно, вклад немонетарных факторов в дисперсию роста цен составляет 19%.

Заметим, что сумма коэффициентов линейной комбинации в (2) близка к 1. Это свойство характерно и для всех других спецификаций модели с более сложной лаговой структурой. Данный факт, с одной стороны, соответствует теоретической зависимости, о которой говорилось выше, а с другой - отражает свойство нейтральности денег в долгосрочном периоде.

Как показывают полученные оценки, инерционность цен является весомым фактором, определяющим динамику месячной инфляции. Изменение темпа инфляции на один процентный пункт в текущем месяце предопределяет при равенстве прочих условий изменение этого темпа в следующем месяце в среднем на 0,65 процентных пункта. Прогноз изменения цен в 1995-1996 гг. на основе авторегрессионной модели показан графически на рисунке 1.

На рисунке 1 представлен временной ряд краткосрочных прогнозов инфляции на месяц вперед, основывающихся на зависимости (2). Краткосрочный прогноз рассчитывается по фактическим данным об инфляции в текущем месяце и динамике денежной массы за предыдущие полгода. Влияние немонетарных факторов на инфляцию в этом расчете не учитывается. Начиная с сентября 1996 г. использованы прогнозные данные о динамике денежной массы, основанные на проекте бюджета на 1996 г. На этом временном интервале информация о фактической инфляции не используется, и помесячные индексы цен пересчитываются в итеративном режиме согласно зависимости (2).

С целью иллюстрации прогностических свойств модели на рисунке 2 представлен долгосрочный ретроспективный прогноз инфляции. Здесь вообще не используется фактическая динамика цен, а рассчитываемые

Рис.1

Рис. 2

для периода с июля 1992 г. по июнь 1996 г. темпы инфляции основаны только на информации о месячной динамике денежной массы. В данном случае месячные темпы инфляции с самого начала пересчитываются итеративно по формуле (2). Как видно из рисунка 2, предложенная модель хорошо улавливает тренд инфляции, а отклонения прогнозных цифр от фактических объясняются неучитываемыми в модели изменениями реального спроса на деньги.

В частности, в этих расчетах не принимается во внимание уменьшение скорости обращения денежной массы во втором полугодии 1995 г., вызванное проводимой ЦБ политикой и ситуацией на финансовых рынках. Поэтому прогноз на конец 1995 - начало 1996 гг. должен быть скорректирован при рассмотрении конкретных политических сценариев. В действительности закономерный процесс роста реального спроса на деньги в условиях осуществляющейся стабилизации начался в III квартале (см. табл.).