Специальный выпуск

Получить полный текст документа в архиве

Оглавление

Концентрация собственности в российской экономике

• Стереотипы верны?

• Россия в международной перспективе

Некоммерческий фонд содействия экономическому развитию и социальной стабильности - Центр экономических и финансовых исследований и разработок

Исследование концентрации собственности в России, предпринятое в 2003 г. Всемирным банком, в основном подтвердило распространенные представления о так называемых «олигархах». Концентрация собственности в России действительно выше, чем в других странах, для которых имеются данные. Двадцать две крупнейшие бизнес-группы контролируют около 40% российской промышленности. Микроэкономические данные не отвергают гипотезу о том, что «олигархи» управляют своими активами лучше других российских собственников. Несмотря на то, что «олигархи» контролируют крупнейшие предприятия в нескольких ключевых отраслях промышленности, нет очевидных оснований для принудительного разукрупнения их групп, — поскольку «олигархи» в основном представлены в отраслях, встроенных в глобальный рынок, и не обладают чрезмерной рыночной властью в глобальной экономике. В то же время исторический опыт других стран показывает, что такой уровень концентрации собственности может создать существенные трудности на пути построения эффективной демократической системы.

До середины 1990-х гг. слово «олигарх» ассоциировалось у россиян либо с Древней Грецией (термин был впервые использован в работах Платона и Аристотеля), либо с романом Джека Лондона «Железная пята олигархии», где олигархия описывалась как естественное развитие капитализма американских «баронов-разбойников» конца XIX века. Однако революционное перераспределение национального богатства при переходе к рынку в 1990-х г. привело к настолько существенной концентрации собственности, что термин «олигархия» стал фактически торговой маркой российского капитализма. Осенью 1996 г. в интервью «Financial Times» Борис Березовский назвал семь человек, которые, по его мнению, контролировали более 50% российской экономики. Березовский также заявил, что данная группа в основном и определяет политику государства. Такая структура политической системы как нельзя лучше описывается термином «олигархия».

С тех пор исследователи российских олигархов так и не пришли к единому мнению о том, играют ли «олигархи» положительную или отрицательную роль в российской экономике и политике. С одной стороны, только крупнейшие собственники могут выживать и развивать свой бизнес в крайне недружественном предпринимательском и инвестиционном климате. Кроме того, именно они –– единственный реальный противовес коррумпированной российской бюрократии и могут эффективно лоббировать проведение реформ. При этом в интересы крупнейших частных собственников по определению должно входить развитие институтов рыночной экономики, в частности, прав собственности, исполнения контрактов, правового государства. С другой стороны, российские избиратели твердо убеждены в том, что состояния «олигархов» нажиты несправедливо, что как раз и подрывает возможности становления прав собственности. Влияние крупнейших бизнес-групп на политический процесс не способствует и становлению эффективной демократической системы. В то же время лоббирование может быть направлено на ограничение конкуренции и сохранение доминирующего положения «олигархов».

Окончательное разрешение спора о роли «олигархов» станет возможно лишь через десятилетия, однако уже сейчас можно дать количественные ответы на ряд вопросов. Сколько в современной России олигархов? Какие предприятия и в каких отраслях они контролируют? Насколько эффективно они управляют этими предприятиями? Есть ли необходимость в жестких антимонопольных действиях и дроблении «олигархических» империй? Насколько высока концентрация собственности в России по сравнению с другими странами? Ответы на эти вопросы и были основной целью исследования концентрации собственности в рамках проекта «Меморандум об экономическом положении Российской Федерации», реализованного Московским представительством Всемирного банка в 2003 г.

В рамках проекта были отобраны 45 секторов экономики, в том числе 32 отрасли промышленности, что составляет 76% российского промышленного производства. Мы постарались установить, кто контролирует крупнейшие предприятия в этих отраслях. Для около 1200 промышленных предприятий (80% выпуска в данных отраслях) нам удалось определить структуру контроля. При этом, как и следовало ожидать, нам пришлось пройти через сотни промежуточных собственников, пока мы добрались до физических лиц, федеральных или региональных органов власти, или больших иностранных компаний.

Этот грандиозный проект в основном подтвердил общеизвестные стереотипы. Действительно, российская промышленность крайне концентрированна: 22 крупные бизнес-группы контролируют примерно 40% промышленного выпуска –– больше, чем все остальные частные собственники вместе взятые. Активы крупнейших собственников действительно находятся в основном в сырьевых отраслях; впрочем, большинство «олигархов» владеют предприятиями в нескольких отраслях.

С другой стороны, оказалось, что многие отличия между предприятиями крупных и прочих собственников продиктованы именно отраслевой спецификой. Например, тот факт, что «олигархи» контролируют большие предприятия, объясняется тем, что «олигархи» в основном представлены в отраслях, для которых характерны большие предприятия. Аналогично, если сопоставлять предприятия «олигархов» с предприятиями других российских частных собственников в тех же отраслях, то разница в уровне производительности труда и прочих показателях эффективности становится незначимой. Этот результат существенно отличается от результатов сопоставления показателей предприятий крупнейших собственников со средними общероссийскими, как это, например, сделано в одновременно проведенном исследовании Фонда перспективных исследований и инициатив «Крупный российский бизнес-2003».. Согласно этому исследованию, производительность труда на предприятиях, входящих в ведущие финансово-промышленные группы, в разы выше среднего показателя по промышленности. Однако этот результат обусловлен тем простым соображением, что предприятия «олигархов» расположены в отраслях с высокой капиталоемкостью и, следовательно, по определению должны обладать высокой производительностью труда.

Впрочем, по темпам роста производительности предприятия «олигархов» действительно лидируют даже с учетом размера, отраслевой и региональной специфики. Среднее предприятие, контролируемое крупнейшими собственниками, увеличивает производительность на 8% в год быстрее, чем среднее предприятие других российских собственников в той же отрасли. В этом крупнейшие российские собственники лишь незначительно отстают от иностранных, для которых этот показатель равен 11%. Отметим, что более быстрый рост производительности достигается за счет наращивания выпуска, а не за счет сокращения занятости.

Исследование концентрации собственности позволяет более корректно оценить и уровень концентрации рыночной власти в отдельных отраслях промышленности. Действительно, индексы концентрации, как правило, не учитывают тот факт, что один и тот же собственник контролирует полностью или частично несколько предприятий в одной отрасли. Мы оценили индексы концентрации, принимая во внимание структуру собственности. Во многих отраслях –– и особенно в тех, где преобладают «олигархи»  –– данные индексы принимают угрожающие значения. Тем не менее, не следует спешить с немедленными предложениями жестких антимонопольных действий. Большинство этих отраслей производит продукцию, которая фактически продается на глобальном рынке, поэтому оценивать концентрацию внутри страны не имеет смысла, а в мировой экономике российские «олигархи» не занимают доминирующих позиций. Правда, в нашей выборке есть две высококонцентрированные отрасли, которые контролируются «олигархами» и в основном работают на внутренний рынок. Это производство руды и автомобилей. В первом случае высокая концентрация представляет существенную проблему, которая, впрочем, «сглажена» вертикальной интеграцией –– предприятия черной металлургии так или иначе владеют источниками своего сырья. Автомобильная промышленность, однако, может служить классическим примером опасности высокой концентрации, когда нескольким крупным собственникам удалось повлиять на экономическую политику государства и ограничить конкуренцию со стороны импорта.

Насколько концентрация собственности в России высока по сравнению с другими странами? К сожалению, сравнимые данные существуют только по компаниям, представленным на фондовом рынке. По доле капитализации, контролируемой 10 крупнейшими группами собственников, Россия превосходит все страны, для которых имеются данные, в том числе и экономики стран Юго-Восточной Азии (даже Индонезию и Филиппины времен Сухарто и Маркоса). Опережающий рост предприятий крупного бизнеса и предстоящая приватизация активов инфраструктурных монополий сделают Россию мировым «лидером» по уровню концентрации экономической власти. Впрочем, российский опыт не является уникальным в исторической перспективе. В США в начале ХХ века, Швеции в 1930‑х гг.,Японии в 1945 г.,Корее в 1960-х гг.,Италии вплоть до 1990-х гг. всего лишь несколько собственников имели существенную экономическую и политическую власть. Более того, во многих из этих примеров состояние крупнейших собственников было сформировано в том числе и за счет государственного бюджета (прямые субсидии, налоговые льготы, субсидируемые кредиты, земельные гранты и т. д.). Поэтому неудивительно, что в определенные периоды истории во всех этих странах права собственности крупнейших групп представлялись населению соответствующих стран нелегитимными. Тем не менее, всем этим странам удалось добиться высоких темпов экономического роста. Впрочем, достаточно трудно найти пример страны, в которой высокая концентрация собственности не препятствовала бы развитию эффективной демократической политической системы. Впрочем, опыт других стран показывает, что проблему концентрации собственности трудно решить простым перераспределением богатства. До тех пор пока крупные предприниматели обладают существенными преимуществами за счет неразвитости правовой системы, отсутствия эффективных рынков капитала и труда, конфискация собственности одних олигархов всего лишь приведет к воссозданию крупных бизнес-групп в руках других олигархов. С другой стороны, не будет решением проблем и национализация –– наше исследование подтверждает, что при прочих равных эффективность государственных предприятий уступает эффективности предприятий, управляемых «олигархами». Поэтому единственный выход –– развитие финансового сектора, открытость экономики, в том числе и к иностранным инвестициям, повышение эффективности судебной власти.

Специальный выпуск//Альманах Ассоциации независимых центров экономического анализа, № 10, 01.10.2005